Европа
17 сентября 2019 г.
Паранойя на экспорт

ТАСС

В 2008 году в Дрездене на детской площадке эмигрант из России по имени Алекс Винс оскорбил египтянку Марву Али эль-Шербени. Она попросила Винса уступить ее дочери место на качелях. В ответ Винс назвал ее «исламисткой», «террористкой» и «исламской шлюхой». Эль-Шербени подала в суд за оскорбление.

Суд присудил Винса к штрафу в 780 евро. После объявления приговора Винс прямо в зале суда достал нож и зарезал истицу, нанеся ей 18 ударов ножом. Ранен был и ее муж, ученый-генетик, работавший в Германии по приглашению института Макса Планка.

В 2009 году Винса приговорили к пожизненному заключению.

Тогда немецкая пресса в репортажах об этом диком случае не акцентировала внимание на происхождении убийцы и расистских мотивах убийства. А зря. От этого случая тянется прямая ниточка к массовым расистским и исламофобским митингам и демонстрациям выходцев из СССР в январе 2016 года, охватившим множество городов Германии. В акциях приняли участие до 10 тысяч человек. Если бы немецкие социологи в свое время занялись изучением образа мыслей и политических пристрастий этой среды, то, как минимум, взрыв погромной исламофобии этого года не показался бы немцам таким неожиданным. За неконтролируемой вспышкой расистской ненависти одного психопата скрывалась вполне контролируемая, устойчивая и осознанная исламофобия сотен тысяч и миллионов наших соотечественников. 

Речь тут идет об обеих основных группах советских мигрантов в Германии — и о «русских немцах», и о «русских евреях». Причем о подавляющем их большинстве. В этническом смысле это одна и та же среда, разделенная разве что некоторыми идеологическими предрассудками. Вместе их свела исламофобия. Во всяком случае, приглашение на расистскую демонстрации в январе 2016 г. я получил по рассылке из недр «еврейской общины» Берлина. Ссылки в письме вели на неонацистские и одновременно на советско-ностальгические сайты «русских немцев». Для этой истории вообще характерно смешение самых разных, но в равной степени отвратительных предрассудков. 

Советские мигранты привезли традиционный советский расизм с собой. В ксенофобию по отношению к туркам и арабам преобразовалось хорошо знакомое по Советскому Союзу презрение к «чуркам» и «националам».

На это накладывается впитанная с детства чисто расистская привычка определять принадлежность к народу по происхождению и уверенность в наследовании культурных и этнических признаков. И твердое убеждение большинства мигрантов, что в Германию они попали по праву рождения — благодаря «немецкой» или «еврейской» крови. 

Добавьте к этому тоже массовое и тоже ложное истолкование понятия «европейские ценности». Под ними понимаются отнюдь не реальные ценности европейской демократии — права человека, а нечто обратное: примат белых европейцев над цветными инородцами. Отсюда уверенность, что для сохранения этих ценностей надо как можно меньше иноверцев и инородцев пускать в Европу. Себя эта публика, парадоксальным образом, ощущает частью демократической Европы и ее защитниками.

Отторжение беженцев из мусульманских стран в Германии мигрантами из бывшего СССР абсолютно иррационально. Нет никаких оснований полагать, что уровень преступности среди выходцев из Сирии превосходит уровень «русской» преступности в Германии. Скорее наоборот. Проблемы, которые возникли в Германии в 2015 году в связи с притоком миллиона сирийских беженцев — социальные, организационные и финансовые, — отнюдь не более тяжелы, чем проблемы, связанные с приемом нескольких миллионов мигрантов из СССР 20-25 лет назад. Скорее, опять же, наоборот. И вспышка преступности была намного сильнее, и конфликт культур, и финансовые проблемы Германии, вынужденной тогда вливать бесчисленные миллиарды в рухнувшую экономику земель бывшей ГДР, были тяжелее. Но тогда эти проблемы отнюдь не воспринимались населением Германии как угрожающие и непреодолимые. Об этом и речи идти не могло.

Впрочем, и нынешние проблемы с сирийскими беженцами воспринимаются таковыми только расистской и неонацистской частью населения. Исключительно потому, что речь идет о «чужаках», инородцах, якобы угрожающих «белой Европе». Именно в эту маргинальную часть политического спектра Германии массы советских мигрантов интегрировались гораздо быстрее и охотнее, чем в демократическую. Характерно, что первая расистская демонстрация «русских немцев» в берлинском районе Марцан была первоначально заявлена как демонстрация неонацистской партии НПД.

Опубликованная в «Ежедневном Журнале» 9 февраля статья Израиля Зайдмана «Не выплеснуть бы с помоями ребенка!» демонстрирует набор типичных для советских мигрантов расистских предрассудков и типичной для погромной пропаганды аргументации.

Ребенок, которого Зайдман боится выплеснуть, — это исламофобия. Впрочем, «исламофобия» — термин условный. Никаких религиозных разногласий или претензий за ним не стоит. Он скрывает обычный расизм и ненависть к чужакам. Просто большинство эмигрантов в Европе в наше время происходит из мусульманских стран, поэтому «мусульманин» для нынешнего расистского мышления — это такой синоним «инородца», портящего «белую расу». 

В подтверждение опасности, которая исходит от турков и арабов, Зайдман приводит ряд абсурдных, якобы компрометирующих их всех примеров: «...в Мюнхене есть микрорайоны, населённые мигрантами из мусульманских стран, где на улицах или на станциях метро говорить по-немецки (как, впрочем, и по-русски) далеко небезопасно: местная турецкая и арабская молодёжь за одну только немецкую (русскую) речь может придраться к прохожим. И хорошо ещё, если такие "придирки" заканчиваются словесными выпадами…».

Это абсолютное вранье. Нигде ни в каких городах Германии нет и быть не может районов, где могло бы происходить нечто, описанное Зайдманом. За четверть века жизни в населенном в основном арабами и турками районе Берлина я не видел ни одной уличной драки, и вообще ни одного уличного конфликта. И не слышал о них никогда. Трудно представить себе более дружелюбную и лишенную намека на агрессию обстановку. Привезенную из СССР привычку напрягаться при встрече на темной улице с группой молодежи я утратил уже через пару месяцев жизни в турецком районе Берлина. Вряд ли это произошло бы так же быстро где-нибудь в районе Марцана, с большой концентрацией «русских немцев» и живыми традициями советского общежития. Именно с Марцана и началась волна исламофобских демонстраций, вызванная лживой передачей российского телевидения о якобы изнасилованной арабами русской девочке.

Вообще-то нам сильно повезло, что случай с «изнасилованной девочкой» оказался фальшивкой. Та же самая пропагандистская кампания могла бы быть выстроена и на вполне реальном случае. Принципиально это ничего поменять в оценке ситуации не может: насильники бывают всякие, в том числе и русские, причем часто. Но бороться с ней было бы гораздо труднее. Для людей с психологией Зайдмана и участников этих демонстраций чисто нацистская логика обвинения всего народа или всей конфессии в преступлениях отдельных их представителей — естественное дело. 

Зайдман цитирует радикального исламиста из Бельгии Абу Имрана, заявившего в 2011 г., что «Мусульманин не может исповедовать демократию как идеологию» и «Нужно обратить Бельгию в исламское государство». Абу Имран был осужден судом в Антверпене в 2015 г. на 12 лет заключения за подготовку вооруженного восстания и радикализацию молодежи. Об этом Зайдман не пишет. Он вообще не делает и не видит разницы между исламом и исламизмом, между мусульманами и религиозными фанатиками. А разница тут примерно такая же, как между «русскими» и «русской мафией». И если следовать логике Зайдмана и его единомышленников, то любой пример русской преступности в Германии должен был бы служить поводом к публичным требованиям изгнать всех русских из Европы. 

Представление о том, что мигранты из мусульманских стран — все сплошь религиозные фанатики, мечтающие о свержении демократии и установлении теократии в тех странах, куда они едут,  о том, что европейской культуре поэтому грозит исчезновение, а наплыв «инородцев» и «иноверцев» означает тихую агрессию и захват Европы — в чистом виде паранойя. Среди выходцев их бывшего СССР фактически массовая. За ней стоит банальное невежество и полное отсутствие знаний о том, что собой представляют современные миграционные процессы, мигранты и демократия.

Нынешние расисты цитируют Коран с той же целью, с какой нацисты цитировали Ветхий завет — чтобы доказать изначальную злокозненность объекта ненависти. А нынешняя исламофобия — несомненно прямая реинкарнация антисемитизма столетней давности.

Традиционным для невежественных расистов образом Зайдман нападает на «мультикультурализм» демократического общества, «политкорректность» и «толерантность». 

Зайдман: «Неспособность защитить нашу культуру превратила иммиграцию в самую опасную угрозу, которая может быть использована против Запада. Мультикультурализм сделал нас настолько толерантными, что мы терпим нетерпимое». Ясно, что именно для автора этих строк нестерпимо — сосуществование с мусульманами в одной стране. 

Мультикультурализм зафиксирован в законодательствах и конституциях демократических стран теми статьями, которые запрещают привилегии или дискриминацию по этническому, религиозному и прочим таким же признакам. Любое демократическое государство мультикультурно по определению. Альтернатива мульткультурному государству — антидемократические шовинистические режимы с привилегированной «титульной нацией» и подавлением этнических, религиозных и расовых меньшинств. Что-то вроде Третьего рейха или ЮАР до отмены сегрегации.

Пикантность в том, что ненавистники мультикультурализма понимают под борьбой с ним исключительно травлю мусульман. До конца эту идею они не додумывают, иначе бы сообразили, что сами они с точки зрения гипотетических идеологов монокультурного государства — носители сомнительной культуры и неясного происхождения. К тому же — потребители исключительно русской прессы. И в случае победы шовинизма над демократией в той же Германии оказываются, мягко говоря, в уязвимом положении. Вероятность того, что победители-неонацисты примут их за «своих» весьма мала.  

Такая же глупость происходит и с термином «политкорректность». Он означает всего лишь обычную вежливость, перенесенную на уровень общественных отношений. Ненавистники «политкорректности» борются за право на публичное хамство и ксенофобию по отношению к мусульманам. Опять же, не додумывая последствий гипотетической победы для самих себя.

Примерно та же ситуация и с термином «толерантность». Он означает право любого человека на свободу слова и мнений. Борцы с толерантностью ратуют де-факто за отмену гражданских прав и свобод, первыми жертвами которой станут они сами.

Конечно, это чисто абстрактные размышления. Никаких шансов у русских расистов сегодня всерьез поколебать ситуацию в европейских странах, к счастью, нет. 

Но жить рядом с ними очень противно. 

 
Фото: Мигранты из ближневосточного региона продолжают прибывать в Грецию. Thanassis Stavrakis/АР/ТАСС















  • Константин фон Эггерт: Случившееся — важный символ того, что Запад смирился если не юридически, то хотя бы морально с тем, что Украина потеряла Крым навсегда.

  • РИА Новости: Комитет Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) по мониторингу в своем докладе о полномочиях новой российской делегации предложил вернуть их, но на определенных условиях.

  • hippy end: В общем, разворот континентальной Европы от Евроатлантического Запада к Евразийскому Востоку продолжается

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Возвращение России в ПАСЕ — триумф криминальной воли
26 ИЮНЯ 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Решение европейских парламентариев исключить санкционный механизм из арсенала ПАСЕ без всякой натяжки можно назвать историческим. Глобальные последствия этого нововведения еще предстоит осмыслить, но уже первый результат принятия резолюции по данному вопросу вверг в кризис европейский законотворческий институт. Даже несмотря на то, что за резолюцию, возвращающую Россию в ПАСЕ полноправным членом без всяких ограничений, проголосовало подавляющее число евродепутатов. В русском языке существует масса определений, позволяющих охарактеризовывать подобного рода решения. В данном случае наиболее точным мне представляется определение «скандальное».
Прямая речь
26 ИЮНЯ 2019
Константин фон Эггерт: Случившееся — важный символ того, что Запад смирился если не юридически, то хотя бы морально с тем, что Украина потеряла Крым навсегда.
В СМИ
26 ИЮНЯ 2019
РИА Новости: Комитет Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) по мониторингу в своем докладе о полномочиях новой российской делегации предложил вернуть их, но на определенных условиях.
В блогах
26 ИЮНЯ 2019
hippy end: В общем, разворот континентальной Европы от Евроатлантического Запада к Евразийскому Востоку продолжается
Смешная такая Англия! И англичане эти…
17 ЯНВАРЯ 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Вопреки ожиданиям многих экспертов и обозревателей, премьер-министр Великобритании Тереза Мэй устояла – большинство британских депутатов вотум недоверия правительству, вынесенный на голосование лейбористами, не поддержало. Впрочем, отметим, что пессимистические прогнозы относительно политического будущего г-жи Мэй имели под собой более чем веские основания. Накануне тот же самый Парламент с треском провалил ее уже согласованный с Евросоюзом план по выходу из семьи европейских народов. Учитывая сложность обсуждаемого вопроса, можно смело предсказывать, что в означенные сроки не удастся согласовать новый формат Брексита.
Прямая речь
17 ЯНВАРЯ 2019
Сергей Цыпляев: Реакция российских СМИ и политиков на происходящее в Британии была описана ещё словами Пушкина: «Здесь будет город заложен назло надменному соседу».
В СМИ
17 ЯНВАРЯ 2019
Ведомости: Самой Мэй, настаивавшей на принятии парламентом проекта соглашения, вотум недоверия не грозил – ее противники уже пытались вынести его в декабре, но не набрали большинства голосов в палате.
В блогах
17 ЯНВАРЯ 2019
zloy_odessit: То, что Мэй бесславно “уйдет” уже не может быть сомнений, ведь вчерашнее поражение премьер министра это худший результат в парламенте без малого за столетие! 
Реформа ООН — апория или парадокс?
28 ДЕКАБРЯ 2018 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Министр иностранных дел ФРГ Хайко Маас 27.12.2018 в очередной раз заявил о том, что Германия претендует на место постоянного члена в Совете безопасности ООН, которое она должна получить в результате реформы Организации объединенных наций. DW цитирует слова министра о том, что структура созданной 70 лет назад ООН устарела, а в результате реформы она должна «отражать расстановку сил в современном мире» и что большинство членов ООН поддерживают идею реформы. «Будет нелегко, однако мы не устанем снова и снова вносить эту тему в повестку дня», — объяснил свою позицию Хайко Маас.
Прямая речь
28 ДЕКАБРЯ 2018
Алексей Макаркин: Расширять клуб избранных никто не хочет. И каждый будет кивать на другого, говоря, что он не хочет, а мы-то всегда готовы, если будет консенсус.