Армия. Призывная или нет
28 сентября 2020 г.
О чем не хочет говорить Сергей Шойгу
23 СЕНТЯБРЯ 2019, АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ

ТАСС

Министр обороны дал большое интервью «Московскому комсомольцу». «Первое развернутое интервью за семь лет», как кокетничает его герой, выдержано в традиции «товарищ генерал, это приятно быть таким умным?» — неприятных вопросов там нет.

Шойгу рассказывает, как расцвели Вооруженные силы под чутким руководством президента и его министра. Читатель узнает, как по инициативе главы военного ведомства в армии отказались от портянок, как там были внедрены тысячи моющих машин, пылесосов и стиральных машин, как в воинских частях появились душевые кабины, что позволило военнослужащим мыться чаще, чем раз в неделю. Министр рассказывает о внедрении «шведского стола» в солдатских столовых. Говорит также о том, как была внедрена практика внезапных проверок войск, что позволило руководству страны узнать правду о боеготовности войск. «Мы сразу договорились: надо прекратить, грубо говоря, врать. Искаженная информация была общим бичом. Многое скрывалось или искажалось», — не без пафоса заявляет министр. Еще он объясняет, что Запад намерен разрушить и поработить Россию. И что Главное военно-политическое управление Министерства обороны создано, чтобы противодействовать постоянным попыткам коварных зарубежцев разложить нашу армию. При этом он ненавязчиво подверстывает к этим попыткам и обвинения в коррупции, звучащие иногда в его адрес. Завершается интервью пафосным рассказом о том, что генерал армии просто спит и видит, как вернется в Сибирь и построит один, а лучше два новых города.

Жанр таких парадных интервью в принципе не предполагает разговора о серьезных проблемах. Ведь весь процесс руководства сводится к борьбе хорошего с еще лучшим. Спору нет, за последние годы боеспособность Вооруженных сил решительно возросла. Так же очевидно, что инициативы Сергея Шойгу по гуманизации военной службы, позволившие солдатам жить по- человечески (принимать душ и нормально питаться) — что еще недавно казалось невозможным, — сыграли здесь существенную роль. Но министр старательно обходит тот факт, что военная реформа началась отнюдь не с его приходом к руководству Минобороны. Самую тяжелую, болезненную ее часть провел еще недавно всеми проклинаемый Анатолий Сердюков. Именно он увидел главную проблему — армия не боеготова из-за того, что придерживается нереализуемой в современных условиях концепции массовой мобилизации. В результате 80 процентов частей и соединений были неполного состава. Чтобы вступить в бой, они должны были быть доукомплектованы миллионами резервистов, которых надо было еще призвать и снова научить воевать. Именно Сердюков беспощадно ликвидировал «кадрированные» соединения, довел численность личного состава в оставшихся до штатной. Что и позволило выполнять приказ через несколько часов после его получения, в частности, стремительно развернуться на украинской границе в 2014-м и в Сирии в 2015-м.

Но Сердюков в своих попытках создать «новый облик» Вооруженных сил ставил перед ними вполне ограниченную задачу — обеспечить военное превосходство на постсоветском пространстве и победу в локальном конфликте, который может возникнуть на российских границах. Стратегическое сдерживание возлагалось исключительно на ядерные силы. Теперь же в результате присоединения Крыма и секретной войны на Донбассе Россия втянулась в военное противостояние с Западом, в новую холодную войну. В условиях, когда у НАТО — многократное количественное превосходство, Минобороны просто обречено было вернуться к концепции массовой мобилизации, реализация которой хотя бы теоретически позволяет говорить о возможности поставить под ружье миллионы мифических резервистов. И военное руководство принялось плодить десятки новых дивизий. При том что реальная численность Вооруженных сил растет незначительно.

Министр с гордостью говорит в интервью, что в этом году впервые состоялся полноценный выпуск лейтенантов из военных училищ (16 тысяч офицеров, согласно официальным данным). При Сердюкове, напомню, существовал переизбыток офицерских кадров. Уместно спросить: кем же командуют лейтенанты, если общая численность Вооруженных сил растет незначительно? Ответ — никем. Вероятно, что Минобороны вновь создает «кадрированные» дивизии, фактически дивизии без солдат и тем самым понижает боеготовность. Неслучайно, вопреки заявлениям Путина, Шойгу настаивает на сохранении призыва в армию. Ведь это, по словам министра, обеспечивает существование мобилизационного резерва из числа граждан, который необходим для пополнения армии в случае войны. Но Шойгу не говорит о том, что этот резерв вполне можно формировать из уволившихся контрактников. Именно так мобрезерв формируется в тех же Соединенных Штатов. Что до сохранения призыва, то он нужен для поддержания иллюзий о существовании «мобресурса», в который генералы ничтоже сумняшеся записывают практически все мужское население России.

Нельзя не согласиться с Сергеем Шойгу, что внезапные проверки — важнейший показатель боеготовности. Только вот полноценно воспользовался этим инструментом министр обороны только однажды — в феврале 2013 года, когда были проверены войска Центрального округа. Результаты были действительно катастрофическими: ни один норматив выполнен не был. Первая внезапная проверка стала последней, по которой можно было судить (по крайней мере, сторонним обозревателям) о реальном состоянии Вооруженных сил. Идея внезапных проверок, надо полагать, весьма понравилась кремлевским пиарщикам, которые в начале 2013 года напряженно размышляли, как остановить падение путинского рейтинга. Участие строгого, но справедливого главковерха во внезапных проверках показалось идеальным вариантом. Но при таком сценарии в роли распекаемого чиновника неизбежно должен был оказаться сам Шойгу. Такого он позволить не мог. И внезапные проверки тут же превратились в привычную показуху. Когда все происходит без сучка без задоринки. О чем министр всякий раз радостно докладывает президенту. Кроме того, внезапные проверки стали уловкой, с помощью которой России удается о