COVID-19
29 сентября 2020 г.
Прямая речь
9 ИЮНЯ 2020

Алексей Макаркинполитолог, заместитель директора Центра политических технологий:

Это популярная мера. Москвичи устали. Если в начале апреля карантин был популярен,  то в начале июня от него накопилась сильнейшая усталость. Люди склонны выражать недовольство происходящим, тем, что нужно выходить по пропускам, гулять по расписанию. Стали чаще вспоминать плохое, то есть  то, что они потеряли за время карантина: у чьего-то ребёнка не было нормального «Последнего звонка», кто-то переживает из-за проблем с обучением онлайн, кто-то из-за отсутствия возможности ходить в церковь. Сейчас карантину припоминают всё, и в публичном пространстве это суммируется.

Кроме того, сохранение карантина – признак того, что ситуация остаётся сложной. Изначально карантин воспринимался мерой борьбы с пандемией, но для многих россиян он стал просто индикатором того, насколько всё плохо. Его снятия ждали, как сигнала улучшения. Тем временем у людей уменьшился страх. Россияне огляделись по сторонам, в окружении у многих никто не умер и даже не заболел. А от этого растёт ощущение преувеличенности проблемы. В начале апреля шли в карантин со страхом, а сейчас кажется, что вроде бы ничего страшного и не было.

Зато выросли экономические страхи. Что, если я потеряю работу? А что будет с малым бизнесом? Сохранится ли наша парикмахерская, филиал химчистки, магазин? Возникло большое желание, во-первых, снять ограничения по торговле, во-вторых, добиться увеличения числа покупателей. Ведь нужно не просто выходить на работу, а зарабатывать, а для этого нужно как можно больше клиентов.

В Балашихе, где я живу, люди уже давно гуляют, играют в футбол на улицах. Сейчас ограничения сняты, но и когда они формально сохранялись, жители города всё равно массово посещали парки и ходили по улицам. И такая тенденция повсюду, несмотря на число заболевших, которое сокращается, но по-прежнему остаётся довольно большим. Конечно, есть и прослойка осторожных москвичей, которые постараются без лишней необходимости не выезжать в людные места или пользоваться метро. Но это либо те, кто работает на «удалёнке», либо те, кто может себе позволить ездить на такси каждый день и избегать метро. Среди таких осторожных людей есть опасения новых вспышек в связи со слишком ранним выходом из карантина. Но они в меньшинстве.







Прямая речь
31 МАРТА 2020

Леонид Гозман, политик, президент движения «Союз правых сил»:

Зайца можно научить играть на барабане, а медведя – ездить на велосипеде. А наоборот – нельзя. Каждое животное обучается только тому, к чему его тело приспособлено. А нашу власть невозможно ни приучить, ни заставить, ни уговорить делать что-либо для людей. Зато она сама, инстинктивно, на людей охотится. Посмотрите, какие решения они приняли за последние сутки: ужесточение карантина, усиление штрафов, наказание за ложную информацию, при этом подразумевая, что истина исходит от них, и весенний призыв на военную службу, противоречащий их же распоряжению о запрете выходить из дома. Потому что если я получаю повестку, то я должен пойти на призывной пункт. В исчерпывающем списке обстоятельств, позволяющих выходить из дома, посещение призывного пункта не обозначено. Так что их действия направлены в основном против нас.

Совершенно очевидно, что они постараются не снимать этот режим и после того, как чрезвычайная ситуация закончится. Думаю, они именно поэтому приняли закон, позволяющий откладывать выборы и референдумы в случае чрезвычайной ситуации. Это не значит, что они будут держать ЧС до 2021 года, хотя чёрт их знает. Но они могут принять решение о чрезвычайной ситуации прямо накануне выборов в Госдуму и отменить их. Хотя надо вспомнить, что для США и Соединённого Королевства даже Вторая мировая война не стала достаточным основанием, чтобы отказаться от выборов.

Но что делать нам? Я не вирусолог, которых сейчас развелось как собак нерезаных, и я не знаю, действуют ли принятые сейчас меры для борьбы с коронавирусом или нет. Здравый смысл говорит, что скорее действуют, поскольку весь мир делает ровно это. Италия, Турция, США, Китай – все страны, вне зависимости от их политической системы. Поэтому мне кажется, что в целом меры по карантину правильные и, если возможность соблюдать его есть, стоит его соблюдать. Меры можно критиковать за то, что они введены незаконно, но следовать им имеет смысл.

Однако есть ещё один момент, на который хочется обратить внимание: постоянно звучащие призывы отбросить все разногласия в такой тяжёлый момент и сплотиться. Я с этим категорически не согласен, так как не понимаю, с кем мне сплачиваться. Я не могу сплачиваться с Сечиным, получившим ещё несколько миллиардов долларов из бюджета на свои странные операции в Венесуэле. Я не могу сплачиваться с людьми, которые до сих пор держат в тюрьмах заключённых, сидящих за ненасильственные преступления, тем самым обрекая часть из них на смерть.

Я сейчас говорю даже не о тех, кто сидит потому, что его «заказали» конкуренты и которым подбросили наркотики, а о настоящих преступниках. Если человека приговорили на 2-3 года за ненасильственное преступление, то, оставляя его сейчас в тюрьме, мы с большой вероятностью обрекаем его на смерть. Все страны мира, от Ирландии до Судана, начали сейчас отпускать заключённых — на время, или на совсем, или условно-досрочно. А наши этого не делают. Наоборот, они запретили свидания и передачи, а также, по слухам, хотят отменить традиционную амнистию ко Дню Победы.

Кроме того, в тюрьмах держат политических заключённых. И я не очень понимаю, могу ли я сплачиваться с людьми, держащими в тюрьме Константина Котова и других несправедливо осуждённых. Сплачиваться с ними — всё равно что заключённым концлагеря сплачиваться с вертухаями. И я считаю, что, хотя в нынешних условиях нельзя проводить массовые мероприятия, всё, что можно проводить в плане политической агитации, проводить необходимо. Это совершенно не мешает соблюдению карантина. Надо понимать, что эпидемия рано или поздно пройдёт, а эти ребята разрушать страну продолжат, и перед теми из нас, кто эпидемию переживёт, останется задача послепутинского восстановления. Её никто у нас не заберёт.

Прямая речь
1 АПРЕЛЯ 2020

Артём Козлюк, Роскомсвобода:

Власти Москвы планируют использовать разные технологические средства ля контроля над гражданами. Это могут быть видеокамеры, подключённые к системе распознавания лиц, которые массово закупали ещё до пандемии. Они уже стоят в турникетах в метро, в подъездах, на правительственных зданиях, в местах массовых скоплений граждан. Москва входит в топ городов по количеству камер, подключённых к такой системе, и сейчас её однозначно будут использовать. Якобы — для борьбы с коронавирусом, но на самом деле это ещё один предлог для дальнейшего развёртывания средств слежки за гражданами вне общественного контроля.

Также всплыли данные по приложению, которое якобы обяжут устанавливать больных людей, находящихся в режиме домашней самоизоляции. Но пока мы не можем оценить, как это будет сделано. Ещё не вышел указ, из которого стало бы ясно, кого обяжут это приложение установить, каким способом, на каких правовых основаниях. Теоретически такое приложение можно разработать.

Собственно, оно уже вышло, и его уже разобрали «по косточкам» программисты, выявив огромное количество спорных моментов в плане конфиденциальности данных. Например, выявлено, что команда-разработчик находится в Эстонии, а сами данные передаются по незашифрованному протоколу. Это вызывает множество вопросов относительно того, как те, кто будет собирать эти данные, не дадут им утечь на чёрный рынок. В общем, теоретически всё сделать возможно, вопрос в том, как и в каком масштабе это реализуют.

Прямая речь
3 АПРЕЛЯ 2020

Николай Сванидзетележурналист, член Совета по правам человека при президенте РФ:

Обращение лаконичное и определённое, и этим оно мне понравилось по сравнению с предыдущим, которое было «рыхлым». Но содержание этой определённости вызывает, мягко говоря, вопросы. С одной стороны, все полномочия передаются регионом и это в какой-то степени логично. Регионам виднее, страна огромная, президент заявил справедливо, и местным начальникам в Бурятии или в Хакасии понятнее, чем в Москве, что у них происходит. Но в нынешней ситуации, жёсткой и беспрецедентной, надо, чтобы центр брал на себя ответственность, а он со всей очевидностью отказывается это делать. И отказывается не потому, что руководство на местах компетентнее, а просо потому, что не хочет ответственности, не привык к ней.

И некоторые региональные начальники уже сделали для себя выводы. Например, Сергей Семёнович Собянин, который со всей очевидностью сейчас набирает очки, что может для него политически плохо кончиться. В Кремле не любят, когда кто-то набирает очки без «благословения». Но ситуация такая, что благословения не дождёшься, надо что-то делать и принимать какие-то решения.

Ещё один момент, вызывающий уже настоящую оторопь — очевидно, что нужно раздавать деньги людям и малому бизнесу. Это делает весь мир: Америка, Англия, Германия. Открывать «кубышку» и широким жестом сеятеля, горстями, раздавать. Это тот самый «чёрный день», для которого всё береглось, чернее некуда. В случае ядерной войны и столкновения с небесным телом деньги уже никому не понадобятся. А сейчас они нужны, но на них продолжают сидеть тяжёлым задом, хотя зад уже находится под большой угрозой. Потому что может произойти разорение малого бизнеса и последующее снижение покупательной способности населения. Об этом президент даже сказал, заявив, что «наша задача — добиться стабилизации доходов». Но за этим должна была последовать фраза «мы поможем», однако её не последовало, и помощь, скорее всего, тоже не последует.

А значит, после победы над вирусом, которая рано или поздно состоится, возможны очень сильные социальные потрясения. Но, кажется, это вообще в голову не берётся. Так что там было два минуса: нежелание брать на себя ответственность и нежелание помогать тем, кому нужна помощь.

Всё на круги своя после вируса точно не вернётся. Но пока мы не можем делать прогнозы относительно того, как всё поменяется. То, что и экономическая, и социальная, и политическая, и бытовая сферы нашей жизни поменяются — очевидно. Начиная с того, что больше не будет такого количества маленьких кафешек городских, и заканчивая высокой политикой. Но в какую сторону всё поменяется — пока сказать нельзя. С одной стороны, поменяется роль регионального начальства, с другой — кризисы такого рода ведут к усилению авторитарных тенденций. И что из этого возобладает, никто сказать не может. Но главное: мы обеднеем и обозлимся. А это приведёт к социальным последствиям.

Прямая речь
6 АПРЕЛЯ 2020

Дмитрий Орешкинполит